Феноменальными Алешкиными способностями заинтересовались в центральной музыкальной школе. Лучшего преподавателя выделили. Он начал обучать тому, чему привык — технике работы с клавиатурой. А мальчишке это неинтересно. Техника для него что-то второстепенное и побочное. Технику он изобретает сам. Ручонка-то маленькая — не то что октаву, терцию взять не может. Так он где локтем ударит, где очень быстро перебросит руку, так что это сливается в восприятии. Педагог бился — бился, но ничего с ним сделать не мог. Техникой Алешку вооружать, пока бессмысленно, он ее потом возьмет. Правда, судьба Алеши на будущее открыта, неизвестна. Если не сумеем понять, чему и как его учить, годам к двенадцати способности могут заглохнуть, и никакого музыканта из него не получится.

— Как вы относитесь к опыту Новосибирской математической школы, куда собирают одаренных ребят?

— На всю эту работу смотрю очень скептически. Тут речь идет о том, чтобы сфокусировать то, что как-то случайно сложилось, а не о том, чтобы формировать способности каждого. И потом нужна ли установка на раннюю специализацию? Новосибирский опыт, насколько мне известно, не удался. Через 5‑6 лет эти школы съехали на тот же уровень, на общий.

В том, что способности, талант можно развить у каждого человека меня окончательно убедил Загорский эксперимент, имеющий мировое звучание. Вы, конечно, знаете суть эксперимента, позволяющего как в замедленной киносъемке проследить узловые этапы становления человеческой личности, сознания, самосознания, воли, эмоционального строя и нравственных начал. В Загорске вот уже больше десяти лет воспитываются в интернате слепоглухонемые дети. Нет, это не просто гуманистическое решение узкодефектологической задачи. Эксперимент имеет значение, подчеркиваю еще раз, для понимания формирования человеческой личности вообще. Биологически это те же дети, но их психику сознательно, целенаправленно, основываясь на марксистской концепции человека, формирует, лепит педагог.